Пресс-релиз №13

Печать PDF

Выступление и ответы на вопросы СМИ заместителя Министра иностранных дел России С.А.Рябкова в ходе брифинга по тематике БРИКС, 21 марта 2013 года

Добрый день,

Признателен за интерес к этому мероприятию. Хотел бы начать с изложения некоторых особенностей и подробностей документа, который появился сегодня на сайте Президента России В.В.Путина, а именно – Концепции участия Российской Федерации в БРИКС, утвержденной Президентом 9 февраля с.г. Документ определяет долгосрочные цели и направления деятельности нашей страны в этом объединении, которое со вступлением ЮАР приобрело, по сути, глобальный масштаб.
Концепция является первым официальным документом такого рода, принятым в странах БРИКС. Она готовилась более полутора лет всеми правительственными структурами и «впитала» в себя наработанный на сегодняшний день опыт нашего участия в БРИКС, ключевые идеи решений саммитов объединения, научные оценки долгосрочных перспектив его развития.

Напомню, что инициатива создания этого форума была выдвинута В.В.Путиным в 2006 году. Мы рассматриваем участие России в БРИКС как одно из стратегически важных направлений нашей внешней политики. Это объясняется двумя факторами.

Первый фактор – большой и постоянно растущий экономический и политический вес БРИКС на мировой арене. Эта группа стран уже два десятилетия выступает в качестве одной из главных движущих сил развития глобальной экономики. Около 50% прироста мирового ВВП, начиная с 2001 г., обеспечивает именно группа БРИКС. И в посткризисный период «пятерка» сохраняет роль лидера мировой экономики. В 2011-2012 гг. общий среднегодовой темп роста стран БРИКС составил 4,7%, тогда как стран финансовой «семерки» – 1,5%.

Суммарный размер ВВП стран по паритету покупательной способности национальных валют составляет сейчас около 25% от общемирового. Страны БРИКС располагают богатыми природными ресурсами. Здесь проживает 45% населения Земли (2,88 млрд.чел.).

Политическая влиятельность БРИКС определяется тем, что входящие в объединение государства являются авторитетными участниками ведущих международных организаций и структур (ООН, «Группа двадцати», «Группа восьми», Движение неприсоединения, «Группа 77»), а также целого ряда динамично развивающихся региональных и субрегиональных объединений, таких как СНГ, ОДКБ, ШОС, ЕврАзЭС, АТЭС, CEJIAK, Африканский союз, Сообщество развития Юга Африки, Ассоциация регионального сотрудничества стран Южной Азии.

Второй фактор – общность стратегических интересов России и ее партнеров по БРИКС.

Все мы заинтересованы в реформировании устаревшей финансово-экономической системы мира. Эта система все еще не учитывает новую роль в глобальной экономике, которую уже играют страны БРИКС и другие государства с формирующимися рынками.
Принципиально важно то, что участники «пятерки» привержены принципам международного права, стремятся укреплять центральную роль ООН и ее Совета Безопасности в вопросах поддержания международного мира и безопасности. Мы не приемлем политику силового давления и ущемления суверенитета других стран.
Экономики стран-участниц БРИКС взаимодополняемы. Этот фактор может быть с успехом использован для ускорения роста и модернизации экономик всех государств, входящих в БРИКС, включая Россию.

Перед нашими обществами стоят схожие вызовы, связанные с проведением модернизации во многих сферах социальной жизни. Обмен опытом и сотрудничество облегчат решение стоящих перед нами задач. В этом у нас есть полная уверенность.
Хотелось бы особо подчеркнуть: БРИКС не является блоковой структурой, нацеленной против третьих государств. Этот принцип прямо и недвусмысленно зафиксирован в Декларации Санья (март 2011 г.) и вошел составной частью в Концепцию участия России в БРИКС. Соответственно мы исходим из того, что формат БРИКС не предназначен для сотрудничества военно-политического и военного характера. Убеждены в том, что БРИКС и далее будет завоевывать авторитет и влияние в мире «мягкой силой», экономическими и социальными достижениями своих участников, а не созданием военного альянса.
Хорошим примером является наше взаимодействие в «Группе двадцати». Надеемся, что совместными усилиями мы сможем продвинуть в «двадцатке» решения, призванные ускорить глобальный экономический рост, расширить занятость, реформировать международную валютно-финансовую систему.
Констатируя успехи в укреплении БРИКС, росте его влияния, мы в то же время трезво оцениваем и сложности на пути дальнейшего развития объединения. Понимаем, что на масштабы, глубину и темпы развития сотрудничества в БРИКС могут повлиять имеющиеся в нем центробежные силы и попытки негативного воздействия на него извне.

Исходим, однако, из того, что при наличии твердой политической воли руководства государств-участников к углублению взаимодействия данное объединение может стать в перспективе одним из ключевых элементов новой системы глобального управления, прежде всего в финансово-экономической сфере. При этом наша страна выступает за позиционирование БРИКС в мировой системе как новой модели глобальных отношений, строящейся поверх старых разделительных линий Восток-Запад или Север-Юг.
Концепция формулирует стратегические цели нашей страны в БРИКС. Они следующие:
- используя общность подходов государств-участников БРИКС к коренным вопросам реформы международной валютно-финансовой системы, способствовать приданию ей более справедливого, стабильного и эффективного характера. Это улучшит внешние условия для развития экономики и финансовой системы Российской Федерации и других стран-участниц БРИКС;
- опираясь на приверженность государств-участников БРИКС принципу верховенства права в международных отношениях, последовательно расширять внешнеполитическое сотрудничество с участниками объединения в интересах укрепления мира и безопасности на основе уважения суверенитета и территориальной целостности других государств и невмешательства в их внутренние дела;
- используя участие в БРИКС, укреплять многовекторный характер внешней политики Российской Федерации – и таким образом усиливать устойчивость международного положения государства;
- опираясь на участие в БРИКС, развивать привилегированные двусторонние отношения с партнерами Российской Федерации по этому объединению. Это позволит полнее содействовать работе по углублению возможностей сотрудничества в различных сферах;
- используя участие в БРИКС, расширять российское языковое, культурное и информационное присутствие в крупнейших странах мира, которыми являются партнеры Российской Федерации по объединению.
Концепция определяет конкретные цели России в основных сферах взаимодействия с партнерами по БРИКС – международно-политической, торгово-экономической, валютно-финансовой, промышленной, научно-технической областях, в сфере сельского хозяйства, здравоохранения, образования, культуры, поощрения связей на уровне парламентов и гражданского общества. Хотелось бы особо подчеркнуть: реализовывать все эти цели мы намерены на основе взаимовыгодного и равноправного сотрудничества с партнерами по БРИКС.
Принципиально важно и то, что положения этого документа уже воплощаются в жизнь. На его основе подготовлен целый ряд конкретных предложений, которые либо уже согласованы с нашими партнерами и войдут составной частью в Этеквинский план действий, который будет принят на предстоящем на следующей неделе в Дурбане саммите объединения, либо будут выдвинуты российской стороной в предстоящий период.
В Концепции изложена линия России в вопросах стратегического развития БРИКС.
Перспективной целью является постепенная трансформация объединения из диалогового форума и инструмента координации позиций по ограниченному кругу проблем в полноформатный механизм стратегического и текущего взаимодействия по ключевым вопросам мировой политики и экономики.
Для достижения этой общей цели Российская Федерация выступает в пользу реализации следующих мер:
- в ближайшие три-четыре года сосредоточить усилия государств-участников БРИКС на всемерном развитии взаимодействия в БРИКС в его нынешнем составе;
- сформировать в БРИКС систему неформальных механизмов политического и рабочего уровня, призванных усилить координацию на всех направлениях деятельности, обеспечить преемственность работы объединения при решении задач, связанных с ротацией председательства, активизировать диалог государств-участников БРИКС о новых путях и формах сотрудничества;
- разработать стратегию развития БРИКС, определяющую долгосрочные цели объединения, принципы его деятельности и механизмы сотрудничества. В данном случае говорю о работе, которую необходимо проводить коллективно, а не на национальном уровне;
- начать диалог о путях, темпах и конкретных формах возможной институализации БРИКС, включая рассмотрение вопроса о постоянном секретариате;
- развивать внешние связи объединения, устанавливая диалог с ведущими развивающимися странами, специализированными учреждениями системы ООН, а также с региональными организациями.
Уверены, что Концепция даст импульс разработке международной стратегии развития БРИКС. Ее подготовка, инициированная Россией, уже активно ведется научными центрами стран-участниц.
Несколько вышел за рамки короткого представления, но нам кажется, что это важный новый момент. Тем более, когда мы находимся на пороге саммита объединения, полезно поговорить о том, как российская сторона представляет себе пути его развития и в чем видит собственные приоритеты в этой области.
Спасибо.

Вопрос: Как Концепция соотносится с комплексной программой использования участия России в БРИКС в целях ускорения экономического развития и укрепления её международно-политических позиций, которая разрабатывается Правительством России?
Ответ: Это разноуровневые документы. Концепция не содержит детального и конкретного практического угла. Концепция – это целеполагание, это стратегическое видение того, что, на наш взгляд, должно происходить с БРИКС, и как мы внутри БРИКС будем достигать этого нового качества сотрудничества, придания объединению более устойчивого и авторитетного характера, как фактора влияния на глобальные процессы, прежде всего, в финансово-экономической области. Что касается преломления этой работы к нашим внутренним задачам, то у нас уже сейчас действует 16 форматов экспертных объединений – начиная от высшего уровня до рабочих групп. Довольно активно взаимодействуют научные центры. Практическая отдача налицо, например, в таких областях, как сельское хозяйство. Мы можем неплохо координировать работу не только по устойчивости продовольственных рынков, но и некоторым технологическим аспектам. Идет полезный разговор по инфраструктуре. Об этом, в частности, будет сказано немало в Дурбане – и другим направлениям, вплоть до внешнеполитической координации по таким вопросам, как реформа ООН и её Совета Безопасности. Это важно и влияет непосредственно на ход решения подобных задач, которыми занимаются не только и не столько в БРИКС, прежде всего, на других подобных площадках. БРИКС как форум координации всё громче заявляет о себе.

Вопрос: Вы сказали, что в течение 3-4 лет будут определены конкретные механизмы рабочего уровня секретариата. Хотелось бы понять: через 3-4 года будет создан постоянный секретариат или какая-то другая постоянная структура внутри БРИКС? Каковы перспективы и сроки создания Банка развития БРИКС?
Ответ: Что касается секретариата. Мы не занимаемся искусственным стимулированием процессов институционального формирования объединения. Исходим из того, что как и другие весьма влиятельные международные структуры, например, «Группа двадцати» или «Группа восьми», БРИКС имеет возможность эффективно работать без создания какой-то бюрократической надстройки или организации больших секретариатов, которые, порой, не очень знают, чем себя занять. В случае с БРИКС, работа идет и это подтверждается документами и в отсутствие подобного секретариата. Мы хотели бы, чтобы на данном этапе был бы сформирован «виртуальный секретариат» БРИКС – поддержка страниц ротирующегося председательства в киберактивном формате, который позволял бы демонстрировать каждому председательству свой профиль, и служил бы определенным механизмом для демонстрации общественности «институциональной памяти» этого объединения.
Это важный момент, и он не только пиаровский. «Виртуальный секретариат» – не то же самое, что постоянный секретариат. Какой-то небольшой постоянный секретариат, видимо, в дальнейшем понадобится. Но у нас есть временной диапазон, который не является жестким, диктующим что-либо кому-либо. Такой подход вообще против практики и культуры взаимодействия в БРИКС, где все идет от понимания собственных интересов, понимания, что общность интересов довольно высока, и есть основа для работы в одном русле по многим направлениям без каких-либо жестких требований друг к другу, а, тем более, навязывания чего бы то ни было.
Что касается Банка развития БРИКС, то мы на пороге принятия официального решения. Я не хочу пересказывать подробности того, что подготовлено для рассмотрения на уровне лидеров в Дурбане. Осталось несколько дней до внесения окончательной ясности в этот вопрос.

Вопрос: Будет ли на саммите принято решение о создании Банка или просто будут достигнуты какие-то договоренности, которые позволят создать его в будущем?
Ответ: Всё зависит от лидеров. На экспертном уровне подготовительная работа проделана. Лидеры этот вопрос обсудят и примут решение.
Вопрос: На последних саммитах БРИКС активно обсуждалась идея отказа от доллара во взаимной торговле. Есть ли какие-либо подвижки на этом направлении?
Ответ: Отказ от доллара во взаимной торговле – тема сложная. Она давно обсуждается. В качестве базовой посылки мы считаем, что диверсификация пула резервных валют пошла бы на пользу мировой экономике и стала бы своего рода «страховочной сеткой» от во многом конъюнктурных и спекулятивных колебаний, которые наблюдаются на валютных рынках (но не только от них), но и определенной защитой от негативных последствий для мирового хозяйства, некоторых структурных проблем в странах исторического Запада. Не исключая и США, где сумма государственного долга, мягко говоря, впечатляет. Не очень понятно, какие могут быть найдены пути для снижения этого долгового бремени помимо тех, которыми давно и успешно пользуется Федеральная резервная система США, поддерживая доллар на резонном, объяснимом уровне по отношению к другим валютам, и правительство США, независимо от его партийной окраски.
Возвращаюсь к использованию национальных валют во взаиморасчетах. Один из вопросов, который требует в этой ситуации особого внимания, – сбалансированность взаимной торговли. Простое накопление неких сумм на счетах в национальной валюте для последующего расходования в этой же стране зачастую не дает нужного эффекта. Но есть альтернативные пути и идеи создания пула валют, как выделение определенных сумм на покрытие оплаты обслуживания соответствующих торговых операций и т.д. От идеи, концепции большего внедрения национальных валют во взаиморасчетах никто не отказывается. Это часть нашей долгосрочной линии, нашей политики. Ясно, что на саммите в Дурбане эта тема будет освещена и обсуждена. Я надеюсь, что прогресс здесь будет зримым.

Вопрос: Вы встречались со своей коллегой Р.Геттемюллер и обсуждали Программу Нанна-Лугара. Сейчас появились заявления г-жи Р.Геттемюллер о том, что переговоры идут очень быстро и хорошо, и американская сторона ими довольна. Как Вы оцениваете ход переговоров? Возможно ли в ближайшее время заключение нового соглашения по данной теме?
Ответ: 19-20 марта я был в Женеве для проведения данных переговоров и некоторых других встреч, в том числе и с американскими представителями. С конца прошлого года мы начали в практическом плане работу с американскими коллегами по модернизации рамок взаимодействия по темам, которые были ранее отражены в пакете документов, привязанных к соглашению 1992 г. – «Соглашению между Россией и США относительно безопасных и надежных перевозки, хранения и уничтожения оружия и предотвращения распространения оружия». (Для удобства используется название Программа Нанна-Лугара). С момента заключения этого Соглашения прошло двадцать лет. Очень многое из того, что в нем было правильного, полезного и нужного уже реализовано.
Сейчас другое время. У России иные возможности финансового обеспечения деятельности в этих крайне чувствительных областях. Кроме того, у нас есть интерес к тому, чтобы сотрудничество с США в этой сфере во все большей степени переориентировалось на работу по проектам в третьих странах. Об этом тоже шла речь в ходе вчерашних и позавчерашних консультаций.
Мы едины с г-жой Р.Геттемюллер в оценке того, что на переговорах есть прогресс. У нас намечены новые контакты на предстоящий период на различных уровнях. Интенсивность этих контактов не снижается, а скорее повышается. Это признак того, что работа продвигается динамично. В дипломатии действует универсальное правило: «ничто не согласовано, пока все не согласовано». Говорить о результатах на нынешнем отрезке времени я бы не стал. Это преждевременно. Сейчас надо сосредоточиться на сути.
Единственное замечание к Вашему вопросу: мы готовим к подписанию не новое соглашение, а находимся в поиске новых рамок будущей работы. Что это будет означать с точки зрения технико-юридического оформления таких договоренностей, сейчас сказать не могу. Я бы не хотел, чтобы в Вашем репортаже о нашем сегодняшнем разговоре фигурировала мысль о том, что российская сторона работает с США в направлении согласования текста нового соглашения. Это было бы неправильно.

Вопрос: Не означает ли факт появления этой концепции, что БРИКС созрел для перехода на новый качественный этап в своем развитии, или просто есть желание подтолкнуть этот процесс? Не приведет ли развитие этого формата к вытеснению и замещению других структур, таких как, например, РИК (Россия, Индия, Китай) и ИБСА (Индия, Бразилия, Южная Африка)?
Ответ: Начну со второй части Вашего вопроса. Ни в коем случае не приведет. Мы как раз за то, чтобы все упомянутые Вами другие форматы, в которых участвуют страны, входящие в БРИКС, продолжали развиваться. В частности, в объединении РИК, куда входит Россия, отработана своя четкая самостоятельная повестка дня, отличающаяся от повестки дня БРИКС. Также обстоят дела и в неплохо развивающемся формате ИБСА, за которым мы следим и поддерживаем, в том числе через обмен мнениями с партнерами из Бразилии, Индии и Южной Африки, поскольку нам небезразлично, что там происходит.
Мы позитивно оцениваем все эти процессы. Считаем становление подобных институтов неотъемлемым элементом формирования многополярного мира, того, что в российской дипломатической фразеологии последних лет называется «сетевая дипломатия». Это именно объединения нового типа, где страны эффективнее, чем поодиночке или на двусторонней основе формулируют задачи и пути их решения.
Что касается БРИКС и нашего видения этой структуры в будущем, то здесь, как и в любом другом деле, можно считать, что «стакан наполовину полон», либо «наполовину пуст». Если исходить из того, что «стакан наполовину пуст», то темпы развития БРИКС, если сравнивать со скоростью движения конвоя кораблей, будут определяться скоростью движения самого медленно идущего корабля. Но это негативная оценка, и я не ее сторонник. Если «стакан наполовину полон», то достаточно посмотреть, что было записано в итоговой декларации Екатеринбургского саммита БРИКС 2008 г., и сравнить это с итоговыми документами саммита в Нью-Дели, который, на наш взгляд, сегодня является эталонным с точки зрения сбалансированности решений, их «читабельности», восприятия широкой научной и политологической общественностью и не только обществами наших государств. С организационной точки зрения прошлогодний саммит в Нью-Дели был уникален. Я имел возможность говорить об этом неоднократно, в том числе и индийским коллегам – повторяю сейчас это публично.
Коллеги из Южно-Африканской Республики «отформатировали» предстоящий саммит тоже крайне интересно. Это первый саммит, где будут проведены мероприятия в формате «outreach» с лидерами африканских стран и некоторых региональных и субрегиональных объединений. Это – новый и полезный опыт для БРИКС. Концепция БРИКС – это обобщение того, что было быстро сделано за последние годы, недооценивать это нельзя, и попытка сформулировать видение того, как нам, оттолкнувшись от этого опыта, двигаться дальше. Это – официальная картинка того, что мы хотели бы видеть в БРИКС и как мы хотели бы адаптировать БРИКС к своим внутренним задачам. Я думаю, что те, кто занимаются БРИКС профессионально – дипломаты и политики во всех странах-участницах – ознакомятся с этим документом. Он дает ориентиры, реперные точки и, на мой взгляд, достаточно современен по подходу. Поэтому мы считаем, что полезный эффект от него будет в различных сферах.

Вопрос: Кто будет председательствовать в БРИКС после ЮАР?
Ответ: Исходим из того, что председательство ротируется по буквам в алфавитном порядке.

Вопрос: Значит, следующая Бразилия?
Ответ: Получается, что так. Но я не могу за них говорить. Это вопрос, который нужно адресовать бразильской и остальным делегациям на следующей неделе.

Вопрос: Не могли бы Вы уточнить, есть ли четко выраженная по конкретным параметрам Банка развития позиция, с которой Россия едет на саммит? Разные страны говорят о разных объемах средств – от 10 до 50 млрд. Второй вопрос - по «виртуальному пулу резервов», о котором говорили бразильцы. Они называли общую сумму порядка 24 млрд. долларов, которые будут доступны на случай антикризисных мер. Действительно ли речь идет о таком объеме «виртуального пула»? И последний вопрос. Существует альянс бирж стран БРИКС. Будут ли достигнуты какие-либо договоренности о развитии взаимной интеграции торговых площадок стран БРИКС?
Ответ: Прежде всего, что касается Банка. Речь не о названном Вами порядке сумм. Я вообще не могу говорить за Министерство финансов. Коллеги эту работу ведут гораздо профессиональнее, фундаментальнее и серьезнее, чем мы могли бы вести её в Министерстве иностранных дел. Саммиту БРИКС в Дурбане предшествуют несколько мероприятий, касающихся финансово-экономической тематики, в том числе на министерском уровне. Я уверен, нам удастся обсудить все детали по Банку, и они будут «отутюжены» до выставочной четкости. Поэтому я сейчас не буду импровизировать и предварять эти решения своими рассуждениями. Все на экспертном уровне подготовлено в соответствии с поручением лидеров на Делийском саммите.
По «виртуальному пулу» ситуация почти аналогичная. Позволю себе одну оценку: степень готовности решений в этой области несколько ниже, чем готовность решения по Банку. Мы должны пройти череду предстоящих в ближайшие дни встреч, прежде чем сможем более конкретно об этом говорить.
Что касается «виртуальных бирж», то хотел бы сказать, что здесь, наверное, правомерна несколько разная интерпретация того, что уже происходит в данной области. У нас практикуется кросс-листинг компаний, который создан в 2012 г. и действует неплохо: 7 тыс. компаний стран БРИКС с очень значительной капитализацией взаимно котируются на биржевых площадках. Эту практику мы будем продолжать. Означает ли это в полном и прямом смысле понятие «виртуальная биржа», я пока не готов сказать. Но движение в этом направлении есть, и бизнес-круги как финансовые регуляторы стран-участниц, и министерства финансов заинтересованы в том, чтобы такая практика развивалась. В какой-то степени это тоже путь к диверсификации, «сетевому» подходу, возможностям ограждать себя более эффективно, чем раньше от спекулятивных атак и в целом поддерживать капитализацию национальных компаний в разных секторах на достойном уровне.

Вопрос: В докладе российского Национального комитета по исследованию БРИКС внутренние противоречия названы «минами замедленного действия». Это касается территориальных споров между разными участниками объединения, торговых противоречий, борьбы за ресурсы, конкуренции, разного видения реформы Совета Безопасности ООН. Как Вы считаете, действительно ли это «мины замедленного действия», насколько они мешают укреплению БРИКС? В докладе также сказано, что именно Россия может их деактивировать, стать посредником и примирить страны. Собирается ли действительно Россия принимать в рамках БРИКС шаги в этом направлении?
Ответ: Никто не закрывает глаза на трудности, нестыковки и различия в подходах к тем или иным проблемам. Это все есть и, наверное, существовало бы, если не было бы БРИКС. Но абразивная, намеренно обостренная постановка вопроса о том, что наличие всего этого и многого другого в отношениях между странами, входящими в данное объединение, на наш взгляд, не всегда оправдана. Не настолько эти проблемы самодовлеющие, чтобы мешать странам-участницам БРИКС достаточно эффективно взаимодействовать по другим вопросам. Может ли БРИКС быть применен как инструмент решения подобных проблем и, если да, то насколько успешно? Я бы также подходил к этому вопросу аккуратно и выборочно. Некоторые темы, например, реформа Совета Безопасности ООН, давно и прочно вошли в повестку дня объединения. БРИКС – одна из тех площадок, где страны-участницы ведут такое обсуждение, порой спорят. Не будем скрывать – это так. Россия в этом и во многих других вопросах международной повестки дня стремится играть конструктивную, балансирующую роль.
Что касается реформы СБ ООН, то мы примем любое решение, которое будет пользоваться действительно широкой поддержкой – т.е. более двух третей голосов списочного состава Генеральной Ассамблеи ООН, необходимых для принятия соответствующей резолюции ГА. Мы не должны делать ничего, что подрывало бы эффективность Совета Безопасности и должны гарантированно обеспечить право вето нынешних членов Совбеза. Есть и другие элементы нашей позиции, о которых хорошо известно партнерам. Но это три ключевые составляющие. У нас идет углубленный диалог со всеми участниками БРИКС по этим вопросам. В итоговые документы саммитов каждый год включается соответствующее положение. В Дурбане такая работа будет продолжена. Я уже упомянул некоторые другие направления, в том числе сельское хозяйство, инфраструктуру, науку и технику, где мы будем расширять сферы взаимопонимания и сотрудничества с проекцией на то, что некоторые экономические точки напряжения, дисбалансы и структурные проблемы будут решаться легче. Но я не разделяю точку зрения, что Россия должна «разминировать» какие-то мины, иначе БРИКС, дескать, подорвется на них. Это, на мой взгляд, неправильный подход.

Вопрос: Завтра начинается визит в Россию Председателя КНР Си Цзиньпина. Откроет ли визит новую веху в российско-китайских отношениях?
Ответ: Завтра произойдет крупнейшее событие в наших двусторонних отношениях. Мы давно готовились к приезду г-на Си Цзиньпина. Хотим, чтобы преемственность в наших отношениях, которые за последние годы приобрели характер особого стратегического партнерства и обогатились большими достижениями в самых разных областях, сохранилась в полной мере. Я уверен, что именно так и будет. Факт приезда г-на Си Цзиньпина в Россию в рамках первого зарубежного визита – это сигнал, который нами очень высоко оценивается.

Россия и Китай традиционно плотно и эффективно взаимодействуют в БРИКС. Мы помним, как прошел саммит на о-ве Хайнань, в г.Санья. Это был показ силы нового объединения. Китайское председательство приложило к этому очень много усилий. Мы надеемся, что этот творческий подход в рамках взаимодействия наших двух стран будет реализовываться и в дальнейшем. Хотим, чтобы БРИКС оставался одной из площадок (как к примеру ШОС), где наши страны играют лидирующую роль как в плане формулирования повестки дня, приглашения других к работе по амбициозным целям. Россия это сделала, в частности, путем выдвижения Концепции, о которой мы сегодня говорим. Это все будет обсуждаться, я уверен, в двустороннем и многостороннем форматах в предстоящий период.
Вопрос: Концепция нашего видения будущего БРИКС уже обсуждалась с коллегами? Как ее оценивают? Поддерживают ли? Или это еще предстоит сделать?
Ответ: Пока обсуждения в прямом плане не было, потому что мы хотели дождаться ее официального опубликования. Хотя элементы, заложенные в этот документ, во всяком случае многие из них, рассматривались, поскольку представляют собой суть нашей политики на этом направлении. Первичная реакция – заинтересованная, позитивная. Коллеги не видят в этом каких-либо признаков того, что Россия что-то меняет в своем подходе к БРИКС. Просто мы формулируем четче и конкретнее задачи и пути их достижения.

Вопрос: Планируется ли на саммите БРИКС какое-либо заявление по Кипру? Говорили ли Вы с г-жой Р. Геттемюллер по поводу ПРО? Есть ли какие подвижки по этому вопросу?
Ответ: Что касается кипрской проблемы, то в зависимости от дальнейшего развития этого кризиса я, конечно, не могу исключать возможного обсуждения этой темы в Дурбане. Не берусь ничего предсказывать. Во- первых, вопрос настолько серьезный и срочный, что он отрабатывается всеми заинтересованными сторонами, что называется, в режиме реального времени, и до саммита БРИКС остается еще несколько дней. Во-вторых, я подтверждаю то, что говорил раньше: БРИКС, по мнению российской стороны, – структура, которая и впредь должна профилироваться в основном в экономической и финансовой сферах. Этот экономический уклон БРИКС предопределяет, что подобного рода проблемы там будут рассмотрены. Другой вопрос - нужно ли делать какое-то официальное коллективное заявление или посылать какой-то общий сигнал. Не всегда это бывает полезно. Специалисты наших стран, я уверен, рассмотрят все возможные опции.
Мы продолжили разговор по теме противоракетной обороны. Нам интересно знать, что нового появилось в позиции США по ПРО с учетом сделанного 15 марта Министром обороны США Ч. Хейгелом заявления. Определенные дополнительные связанные с этим конкретные моменты американская сторона нам в Женеве предоставила. Наши специалисты будут это изучать. Я хотел бы подтвердить, что вчера прозвучало из уст моего коллеги из Министерства обороны А.И.Антонова, а именно - военные заинтересованы в продолжении диалога по данной теме. Мы все в этом заинтересованы. Будем продолжать обсуждения. Материал интересный. Он объемный, вносит некую новизну в данную ситуацию. Но давать оценку, означает ли принятое Администрацией США решение некий плюс или, скорее, минус, я сейчас не возьмусь. Там, например, наряду с пересмотром планов по созданию наиболее продвинутой версии ракеты-перехватчика типа SM-3 есть планы нарастить группировку наземных ракет – перехватчиков на территории самих Соединенных Штатов.
Мы смотрим на все это исключительно под углом интересов обеспечения собственной безопасности. Какие последствия все это может иметь для безопасности России, на этот вопрос пока однозначного ответа нет. Поводы для озабоченности не сняты. Но диалог нужен, мы в нем заинтересованы и приветствуем готовность, судя по всему, американской стороны к продолжению такого диалога. Она предприняла некоторые конкретные усилия в этом плане уже 20 марта в Женеве, т.е. через 4 дня после брифинга в Пентагоне.

Вопрос: Как Вы отреагируете на заявление иранской стороны о том, что после Стамбула в переговорном процессе возможен прорыв? Действительно ли будет найден какой-то компромисс по улучшению ситуации с обогащением урана в Иране?
Ответ: Мы приветствуем проявляемый иранскими коллегами настрой вести конкретный диалог. «Группа 5+1» со своей стороны также работает в русле поиска переговорных развязок. Мы характеризуем ситуацию после экспертной встречи в Стамбуле 17-18 марта как определенный прогресс. Он реален, но недостаточен для того, чтобы говорить о существенном сдвиге. Динамика переговоров такова, что нельзя говорить о необратимом характере этого прогресса. Это нас немного тревожит, хотя от раунда к раунду мы имеем все более серьезное, глубокое и деловое обсуждение всех имеющихся вопросов. С этой точки зрения стамбульский экспертный раунд не стал исключением. Это было весьма полезное мероприятие, завершившееся на положительной ноте.
«Домашняя работа», которую сторонам предстоит проделать в период до очередного полноформатного раунда в Алма-Ате 5-6 апреля, довольно объемная. Но когда на переговорах есть движение, то и «домашнюю работу» делаешь с настроением, а не как двоечник, которого все равно выставят из класса.