Пресс-релиз №20

Печать

Интервью Президента Российской Федерации В.В.Путина немецкой телерадиокомпании «ARD», 5 апреля 2013 года

Й.ШЁНЕНБОРН: Добрый вечер, уважаемый господин Президент Путин! Уважаемый господин Президент, Германию и Россию связывают особые отношения, в экономическом плане они прекрасно подходят друг другу. В политическом есть затруднения. Очень много немцев с обеспокоенностью следят за облавами в представительствах германских фондов здесь, в России. Российская общественность, должно быть, запугана. Почему Вы так поступаете?
В.ПУТИН: Это вы пугаете немецкую общественность. Ничего подобного не происходит, не надо людей пугать. Надо освещать события объективно. А объективная сторона в чём заключается? В России в конце прошлого года был принят закон, согласно которому в России те неправительственные организации, которые получают деньги из-за границы, финансируются из-за границы и занимаются внутриполитической деятельностью, должны зарегистрироваться в качестве иностранных агентов, то есть организаций, которые действуют внутри нашей страны на политической сцене за иностранные деньги. Это не какая-то особая новация в мировой политической практике. Точно такой же закон действует в Соединённых Штатах Америки с 1938 года.
Если у Вас есть какие-то дополнительные вопросы, я на них с удовольствием отвечу, чтобы разъяснить то, что происходит, и Вам, и вашим, в данном случае – нашим телезрителям.

Й.ШЁНЕНБОРН: Уважаемый господин Президент, мне неизвестно, что в США проходили такие же конфискации и такие же обыски. Понятие «иностранный агент», как должны называться эти организации, в нашем представлении это что-то вроде «холодной войны».
В.ПУТИН: Тогда я поясню, что, во-первых, такой закон принят и действует в Соединённых Штатах, и действует до сих пор. И наши организации, российские, сталкиваются с абсолютно такой же практикой, которая была введена в этой стране много десятилетий назад.
Я сейчас Вам дам бумагу, где совсем недавно Министерство юстиции Соединённых Штатов затребовало у неправительственной организации документы, подтверждающие, что она намерена получать деньги из-за границы, и там длинный-длинный список вопросов.
Мы приняли точно такой же закон, который ничего не запрещает, я хочу это подчеркнуть, ничего не запрещает, ничего не ограничивает и никого не закрывает. Никакая деятельность, даже внутриполитическая деятельность для организаций, получающих деньги из-за границы, не запрещена, просто мы хотим знать, кто получает эти деньги и на что они расходуются. Повторяю, это не какая-то новация, которая придумана нами.
Ну а почему это для нас актуально сегодня? Как Вы думаете, сколько в Европе действует неправительственных организаций, которые финансируются из России? Как Вы представляете себе?

Й.ШЁНЕНБОРН: Я не могу, честно говоря, господин Президент, оценить эту ситуацию…
В.ПУТИН: Я Вам скажу. Такая одна организация работает в Париже, а вторая организация работает в Северной Америке, в США зарегистрирована. Всё. Две: одна в США, одна в Европе.

В Российской Федерации действует 654 неправительственные организации, получающие, как выяснилось сейчас, деньги из-за рубежа. 654 организации – это целая сеть по всей Российской Федерации, включая все её регионы.
«В России в конце прошлого года был принят закон, согласно которому те неправительственные организации, которые финансируются из-за границы и занимаются внутриполитической деятельностью, должны зарегистрироваться в качестве иностранных агентов. Это не какая-то особая новация в мировой политической практике. Точно такой же закон действует в Соединённых Штатах Америки с 1938 года».
Только за четыре месяца после принятия нами соответствующего закона на счета этих организаций из-за границы поступило, представляете, сколько поступило денег? Представить себе не можете, и я не знал: 28 миллиардов 300 миллионов рублей – это почти миллиард долларов. 855 миллионов рублей – через дипломатические представительства. Это организации, которые занимаются внутриполитической деятельностью. Разве наше общество не должно знать, кто и на что получает деньги?

При этом хочу подчеркнуть, я хочу, чтобы Вы это знали и чтобы знали люди в Европе, в том числе в Германии, никто не запрещает деятельность этих организаций. Мы просто просим, чтобы они сказали: «Да, мы занимаемся политической деятельностью, но финансируемся из-за рубежа». Общество имеет на это право.
И не нужно никого пугать, что здесь кого-то хватают, арестовывают, конфискуют, хотя, может быть, и стоило конфисковать, если люди нарушают закон. Предусмотрены какие-то административные санкции, но я считаю, что это абсолютно в рамках цивилизованных правил.
А вот Вам документы, которые запрашивают у наших организаций в США. Посмотрите, кто запрашивает, внизу подпись. Контрразведывательный отдел запрашивает. Не генеральная прокуратура, а контрразведывательное подразделение по борьбе со шпионажем Министерства юстиции США. Вот это документ, который прислан в организацию официально. И посмотрите количество вопросов, которые там задаются. Это демократично или нет?

Й.ШЁНЕНБОРН: Уважаемый господин Президент, мы посмотрим на этот документ. Я не знаю, проходили ли подобные обыски в США.
Я хотел бы ещё раз у Вас спросить, мы понимаем демократию как сосуществование государства и оппозиции. Политическая конкуренция является её неотъемлемой частью. России нужна сильная оппозиция?

В.ПУТИН: Конечно! Не только нужна, я считаю, что без конкуренции в сегодняшнем мире и в экономике, и в политике невозможно развитие, а мы хотим обеспечить это развитие для нашей страны, для наших людей. Без этой конкуренции невозможна выработка эффективных, правильных и обоснованных решений. Поэтому мы, безусловно, будем стремиться к тому, чтобы наше общество было основано на этой конкуренции во всех сферах нашей жизни, в том числе и в политической.
Но это не значит, что эта оппозиция должна финансироваться из-за рубежа. Ну неужели Вы с этим не согласны? У Вас другое мнение?

Й.ШЁНЕНБОРН: Это означает, что оппозиция может свободно выходить на демонстрации?
В.ПУТИН: Конечно, но в рамках закона. Есть определённые правила, которые предусматривают различные формы политической активности. Выборы – это публичное проявление своего мнения, в том числе и демонстрации. Есть закон. Он хороший или плохой, его демократическим способом можно изменить, но его надо соблюдать. Ordnung muss sein. Это известное правило. Оно абсолютно применимо во всех странах и универсальное. Должен быть порядок. Нельзя допустить хаоса. А к чему приводит хаос, мы с вами хорошо видим на примере, скажем, Северной Африки. Кому это нужно?

Что касается оппозиционной деятельности, хочу обратить Ваше внимание на следующее обстоятельство. У нас совсем недавно ещё для того, чтобы зарегистрировать политическую партию, нужно было иметь 50 тысяч членов этой политической организации. Мы кардинально сократили – в 100 раз, теперь нужно только 500 человек для регистрации политической партии и участия в легальной политической деятельности. У нас уже зарегистрировано 37 партий и ещё, по-моему, несколько десятков заявлений подано на регистрацию. Так и будет, мы будем развивать эту политическую конкуренцию.

Мы изменили сейчас порядок избрания членов верхней палаты российского парламента – Совета Федерации, теперь он будет избираться, члены Совета Федерации тоже будут избираться на тайном голосовании гражданами соответствующих регионов. Кстати говоря, верхняя палата Федеративной Республики, по-моему, так не избирается, она избирается, если мне не изменяет память, путём голосования в соответствующих земельных ландтагах.

В этом смысле мы пошли даже дальше, я имею в виду сейчас, уже я перешёл к выборам руководителей регионов Российской Федерации. Мы сейчас вернули выборы прямым тайным голосованием. Федеративная Республика через ландтаги избирает руководителей регионов. Многие представители наших политических сил считали, что нам нужно вернуться к такому формированию парламента, при котором будет смешанная система – мажоритарная и напрямую от партий. Мы пришли к этой смешанной системе, то есть мы двигаемся, мы ищем наиболее приемлемые для нашего сегодняшнего дня и отвечающие требованиям и чаяниям людей формы политической организации нашего общества. Это касается и политических партий, конечно. Конечно, мы хотим, чтобы была конкуренция.

Й.ШЁНЕНБОРН: Вы отправляетесь в Германию на крупную экономическую ярмарку, я полагаю, что Вам важны экономические отношения между нашими странами. Вы обеспокоены тем, что вопросы, о которых мы только что говорили, могут бросить тень на Ваш визит?
В.ПУТИН: Нет, наоборот, я этому очень рад. Я и нашему интервью сегодняшнему очень рад, потому что это даёт нам возможность прояснить позицию, объяснить, что происходит в реалиях и чем мы руководствуемся. Вот Вы начали вопрос с чего? Обыски, аресты. Какие обыски? Какие аресты? Кто арестован? Назовите хотя бы одну фамилию. Ведь этого ничего нет. Не надо ничего придумывать.

Й.ШЁНЕНБОРН: Я не говорил об арестах. Я говорил об обысках.
В.ПУТИН: Звучит как алармистская какая-то позиция: «Караул, кошмар!» Ну да, есть Генеральная прокуратура Российской Федерации, которая обязана следить за соблюдением законов, принимаемых в Российской Федерации. И все граждане, все организации, физические и юридические лица, работающие в России, должны с этим считаться и должны с уважением относиться к законам Российской Федерации.
«В Российской Федерации действует 654 неправительственные организации, получающие деньги из-за рубежа. Только за четыре месяца после принятия нами соответствующего закона на счета этих организаций из-за границы поступил почти миллиард долларов. Разве наше общество не должно знать, кто и на что получает деньги?»

Й.ШЁНЕНБОРН: Что Вы ожидаете от Вашего визита в Германию в экономическом отношении? Я предполагаю, что Вы пригласите немцев проводить инвестиции. Чего конкретно Вы ожидаете?
В.ПУТИН: Россия и Германия – это очень значимые друг для друга партнёры. Так на самом деле и есть. Вообще страны Евросоюза и Евросоюз в целом для нас – крупнейший торгово-экономический партнёр. Это более 50 процентов нашего торгового оборота. Ну, колеблется немножко: больше 50, чуть меньше 50 процентов в связи с экономическими трудностями в еврозоне, в Евросоюзе.
Сейчас, по-моему, чуть меньше стало 50, но всё равно это много. В абсолютных цифрах это свыше 430–450 миллиардов долларов. Мы третий по значимости торгово-экономический партнёр Европы после США и Китая, причём разница не очень большая. Если у нас где-то 435–450 миллиардов объединённый оборот с Европой, у США – 600 с небольшим, у Китая – 550. Как видите, разница небольшая.

Германия в этом ряду является партнёром номер один из европейских стран. У нас торговый оборот 74 миллиарда долларов, и он увеличивается, несмотря ни на какие трудности. Чтобы было понятно всем гражданам и в России, и в Германии, надо сказать, что это не только цифры, за этими цифрами рабочие места, за этими цифрами новейшие технологии, которые идут в обе стороны.

Кстати, для Германии структура товарооборота соответствует не только её экономическим возможностям, но и интересам, потому что основной упор в торгово-экономических связях с Германией сделан на промышленное производство. За этим, повторяю ещё раз, тысячи, если не десятки тысяч рабочих мест, доходы семей ваших и наших граждан. И Россия на 40 процентов обеспечивает Германию природным газом, на 30 процентов нефтью.
Мы расширяем наше сотрудничество в высокотехнологичных областях, в авиации, в машиностроении, в том числе транспортном машиностроении, в нанотехнологиях, в перспективных разработках в области физики. Это очень многоплановое, интересное и перспективное взаимодействие.
Германия – один из наших крупнейших инвесторов, 25 миллиардов долларов накопленных инвестиций. Только за прошлый год увеличение сразу составило 7,2 миллиарда долларов. То есть немецкие инвестиции достаточно активно идут в российскую экономику. Всё это важно, всё это интересно и перспективно, ещё раз хочу подчеркнуть.
У нас будет шесть павильонов, крупных павильонов. У нас очень хороший объединяющий лозунг – это промышленное производство, то, в чём Германия всегда была сильна и чем она для нас в этом смысле очень интересна. В этих павильонах на выставке в Ганновере будет представлено свыше 100 российских крупных компаний.
Я приглашаю и Вас, и всех наших друзей в Германии посетить Ганноверскую выставку и наши российские павильоны.

Й.ШЁНЕНБОРН: Вы говорили о 27 миллиардах прямых немецких инвестиций в Россию. Я хотел бы перейти к Кипру. Многие немцы впервые осознали, сколько российских денег в настоящее время лежит в кипрских банках. И сейчас они задаются вопросом: почему германские предприятия должны финансировать инвестиции, в то время как вы сами уводите свои деньги из страны?
В.ПУТИН: Неужели Вы сами не понимаете всю абсурдность Вашего вопроса? Вы только не обижайтесь на меня, пожалуйста, ладно? Причём здесь Россия и российские вкладчики в одной из стран Европейского союза? Чем больше вы там «щипаете» иностранных вкладчиков в финансовых учреждениях своих стран, тем для нас лучше, потому что все задетые, обиженные и испуганные должны, мы надеемся (не все, но многие), прийти в наши финансовые учреждения. И будут хранить деньги в наших банках.

Почему в своё время многие российские вкладчики вывели свои средства в такие зоны, как Кипр? Надо прямо сказать, потому что не чувствовали надёжности российской финансовой системы. Она и не была такой. Вы вспомните 1998 год – обвал, 2000 год (это уже наша общая проблема) – опять были огромные страхи, связанные с сохранением финансовой системы.

Но в 2008 году, когда пришёл новый кризис, мы не просто удержали нашу финансовую систему, а мы её укрепили, и ни одно наше финансовое учреждение не развалилось. Были проблемы, но мы не позволили никому бросить своих вкладчиков. Конечно, людям было тяжело в период кризиса, но мы построили работу нашей банковской системы таким образом, что мы её не только поддержали, но в целом укрепили и всё-таки предприняли определённые шаги по её реструктуризации, аккуратно, но тем не менее по её укреплению. И я очень надеюсь, что и сегодня это люди поймут.
То, что происходит конфискация средств вкладчиков, в том числе и российских, где бы это ни было, на Кипре или в других местах, это подрыв доверия ко всей банковской системе еврозоны.

Теперь по поводу того, поддерживать или не поддерживать, кто виноват. Разве для тех людей, которые пришли и вложили туда свои деньги, просто разместили свои личные деньги в банки, не нарушая никакого закона, ни законов Кипра, ни законов Евросоюза, сделали всё по закону, а у них взяли – раз и отстригли 60 процентов их вкладов, разве это справедливо? Ведь они ничего не нарушили.
Если мы считаем, что это была, как на сленге в финансовом мире говорят, «прачечная» для отмывки грязных денег, то это надо доказать. Ведь неужели мы с вами не знаем элементарных правил? Одно из этих элементарных правил называется «презумпция невиновности». Если не доказано, что человек в чём-то виноват, то он невиновен. Но как же можно пренебрегать такими вещами, заранее объявлять всех жуликами? Так можно объявить жуликами кого угодно.
«Россия и Германия – это очень значимые друг для друга партнёры. Вообще страны Евросоюза и Евросоюз в целом для нас – крупнейший торгово-экономический партнёр».

Эта офшорная зона нами была создана? Это Евросоюз её создал. Или власти Кипра создали, а власти Евросоюза допустили. Это что, единственная такая зона, которую создали страны Евросоюза? Мы что, не знаем островных еврозон Великобритании или каких-то других зон? Они тоже существуют. Если вы считаете, что это плохо, так закройте их тогда. Почему вы сделали ответственными за все проблемы, которые возникли в данном случае в этой стране, вкладчиков, какой бы ни были они национальности – британцы, российские граждане, французы или кто угодно?
Я встречался с руководством Еврокомиссии, у меня с ними очень добрые личные отношения, мы спорим по очень многим вопросам. Разве Россия виновата в том, что там возникли проблемы? Когда вкладчики приходят, они, наоборот, поддерживают банковскую, а значит, и всю систему экономики страны своими вкладами и своим доверием.

Й.ШЁНЕНБОРН: Вас злит то, что Европейский союз не запросил вашей помощи и так много российских граждан пострадали от этого?
В.ПУТИН: Да нет, конечно. Наоборот, в известной степени я даже рад этому, потому что это показало всю несостоятельность и всю ненадёжность вложений в западные финансовые учреждения. Кстати говоря, у нас и налогообложение в этом смысле выгодно отличается от вашего. У нас только 13 процентов налог на доходы физических лиц. А в Германии сколько? Сколько Вы платите?

Й.ШЁНЕНБОРН: Было бы неплохо. Это не просто было бы неплохо, а было бы просто замечательно, если бы у нас было 13 процентов. Конечно, это было бы неплохо. У нас избирательная борьба ведётся с повышением налогов.
В.ПУТИН: Так вот, боритесь за снижение налогового бремени.

Й.ШЁНЕНБОРН: Господин Президент, я хотел бы остановиться на теме евро. Вы говорили о финансовой системе в Европе. Россия, насколько я знаю, более 40 процентов своих резервов держит в евро, это ваш живой интерес. Вы доверяете ещё евро?
В.ПУТИН: Во-первых, сразу скажу: мы доверяем. Мы доверяем евро, мы доверяем экономической политике европейских грандов и прежде всего экономической политике руководства Федеративной Республики Германия. Мы в деталях знакомы с различными точками зрения по этому вопросу – по развитию экономики, по поддержанию экономического роста, по поддержанию стабильности валюты. Я согласен с тем, что нужно устранять сначала причины, которые приводят к кризисам, а потом осуществлять накачку денежной массы.
Но я не хочу сейчас, знаете, вдаваться в подробности и вступать в эту полемику, которая нас напрямую не касается, это дело самих лидеров европейских стран. Но из того, что мы слышим и видим, из того, что делают наши коллеги в ведущих экономиках еврозоны, из того, что предпринимается самой Еврокомиссией, повторяю, по очень многим вопросам мы с ними не согласны и спорим, но по фундаментальным вопросам, мы считаем, они действуют в верном, в правильном направлении.
И именно это вселяет в нас уверенность в том, что мы правильно сделали, что такой достаточно большой объём наших золотовалютных резервов, наших резервов вообще мы держим в европейской валюте. И я уверен, что если ситуация так будет развиваться, то наши коллеги и друзья в Европе преодолеют те трудности, с которыми сегодня сталкиваются.
А резервы у нас не маленькие: у нас 534 миллиарда долларов – резервы Центрального банка, ещё 89 миллиардов долларов – один резервный фонд Правительства, ещё 87 миллиардов (ещё третий фонд) – это второй правительственный фонд, Фонд национального благосостояния. Так что, в общем, деньги приличные.

Й.ШЁНЕНБОРН: Уважаемый господин Президент, наше время практически истекло, однако я хотел бы обратить Ваше внимание на другую кризисную точку, которая вызывает большую озабоченность в Германии, – это Сирия. Там сотни людей гибнут ежедневно. Позиция Запада и ваша позиция в Совете Безопасности отличались друг от друга, это очевидно.
Меня интересует, как Вы рассматриваете возможности предотвращения кровопролития? Что делают российские власти, что делает российское Правительство, чтобы наконец-таки положить конец этому кровопролитию?

В.ПУТИН: Я считаю, что нужно добиться немедленного прекращения боевых действий, огня с обеих сторон и прекращения поставок вооружений.
Нам всё время говорят: «Россия поставляет оружие Асаду». Во-первых, нет никаких запретов на поставку оружия действующим легитимным правительствам. А во-вторых, только через прилегающие к Сирии аэропорты, это данные американской прессы, «Нью-Йорк таймс», по-моему, недавно опубликовала, только в последнее время оппозиция получила 3,5 тысячи тонн вооружения и боеприпасов. Вот это надо прекратить.
Хотя, ещё раз хочу подчеркнуть, на мой взгляд, это чрезвычайно важная вещь, ведь есть международное право, есть международно-правовые нормы, согласно которым поставлять вооружение тем формированиям, которые стремятся к дестабилизации обстановки в той или другой стране вооружённым путём, недопустимо. Они есть, они действуют, их никто не отменял.

«То, что мы сделали однозначный выбор в сторону демократии, и то, что мы не представляем себе другого пути развития, это очевидно. И нам нужно, основываясь на фундаментальных принципах демократии, выработать такие инструменты, которые позволяли бы подавляющему большинству людей в нашей стране влиять на внутреннюю и внешнюю политику, и чтобы при этом это большинство уважало мнение меньшинства».
Поэтому, когда говорят, что Асад воюет со своим народом, знаете, это же вооружённая часть оппозиции. То, что происходит, – это бойня, это беда, это катастрофа. Это надо прекратить. Надо все противоборствующие стороны посадить за стол переговоров. По-моему, это первый шаг, который нужно сделать, а в ходе дискуссии выработать следующие, что, на наш взгляд, важно.

Я говорил уже об этом публично, хочу и Вам сказать, хочу, чтобы ваши телезрители тоже об этом знали, нашу истинную позицию. Она в чём заключается? Не в том, чтобы Асад сегодня ушёл, как предлагают наши партнёры, а завтра будем разбираться, что с этим делать и куда пойдём. Мы так уже делали во многих странах, вернее, наши западные партнёры делали. И непонятно, куда пойдёт уже Ливия, на три части она фактически распалась. Мы не хотим, чтобы была такая ситуация сложная, как в Ираке до сих пор. Мы не хотим, чтобы была такая же сложная ситуация, как в Йемене до сих пор, и так далее.
Поэтому наша позиция заключается в том, чтобы всех посадить за стол переговоров, чтобы все противоборствующие стороны договорились между собой о том, как будут соблюдаться их интересы и какое участие они будут принимать в будущем управлении страны. И потом вместе при гарантиях со стороны международного сообщества двигаться по исполнению этого плана.

Кстати говоря, на недавнем форуме в Женеве (несколько месяцев назад) об этом как раз и договорились, но потом, к сожалению, опять же наши западные партнёры от этих договорённостей отошли. Мы полагаем, что нужно настойчиво работать над поиском взаимоприемлемых решений.
Недавно в гостях у нас был Президент Французской Республики господин Олланд. У него есть ряд интересных, на мой взгляд, вполне реализуемых идей, но над этим должны дипломаты поработать. Мы готовы их поддержать. Нужно попробовать реализовать это всё на практике.

Й.ШЁНЕНБОРН: Уважаемый господин Президент, я хотел бы в заключение вернуться к теме, с которой мы начали, демократия – это очень спорная тема. Я хотел бы процитировать вашего премьер-министра. Господин Медведев сказал о том, что демократические события в России можно оценить только спустя 100 лет. В нашем восприятии это не слишком амбициозно.
В.ПУТИН: Какой-то не очень удачный перевод. Скажите мне ещё раз, как это прозвучало.

Й.ШЁНЕНБОРН: Ваш Председатель Правительства Медведев по смыслу сказал: «В отношении развития демократии в России можно будет дать оценки только через 100 лет». Я спрашиваю: здесь вообще нет никакой амбициозности, что ли?
В.ПУТИН: Честно говоря, я не видел и не слышал, где наш Председатель Правительства сказал об этом, потом, это же нужно посмотреть в контексте, я этого контекста не вижу, у меня перед глазами нет.
То, что мы сделали однозначный выбор в сторону демократии, и то, что мы не представляем себе другого пути развития, это очевидно. То, что определённые стандарты, которые применяются в одних странах, трудно реализуемы или неприменимы в других, мне кажется, это тоже очевидный факт. И нам нужно, основываясь на фундаментальных принципах демократии, выработать такие инструменты, которые позволяли бы подавляющему большинству людей в нашей стране влиять на внутреннюю и внешнюю политику, именно большинству, и чтобы при этом это большинство уважало мнение меньшинства и учитывало это мнение.
Если мы на таких фундаментальных принципах выстроим всё здание нашей внутренней политики, все наши государственные институты, то, мне кажется, можно будет говорить об успехе демократии в России. Но то, что Россия находится на этом пути, идёт по этому пути, это очевидный факт. Достаточно посмотреть, что было в Советском Союзе и что сейчас, как у нас развивается экономика, как у нас развивается политическая сфера, как у нас развивается всё, что связано с народовластием. Разница колоссальная. А вы хотите, чтобы мы за два десятилетия преодолели путь, который другие страны преодолевали за 200, 300, 400 лет? Всё, конечно, делается постепенно, шаг за шагом. Но мы понимаем, куда идём, и с этого пути не свернём.

Й.ШЁНЕНБОРН: Тогда в заключение я попробую задать Вам личный вопрос.
Вы были Президентом восемь лет, Председателем Правительства. Сейчас Вы будете шесть лет Президентом. У Вас есть какой-то личный план? Вы хотите остаться как можно дольше Президентом, пока Вас будут избирать? Или Вы, может быть, думаете о жизни после?

В.ПУТИН: Каждый нормальный человек всегда заглядывает за какой-то горизонт. И я далеко не самый большой долгожитель в политике. В европейской политике есть люди, которые гораздо больше меня занимали первые места в европейской политике и работали дольше, чем работаю сейчас я, и в Европе, и в Северной Америке, кстати говоря, в Канаде.
Но я очень рассчитываю на то, что после завершения своей политической деятельности и государственной деятельности у меня будет возможность позаниматься и какими-то другими вопросами и проблемами. Я очень люблю право, я люблю литературу и очень рассчитываю на то, что мне удастся заняться уже без конкретной привязки к государственной работе этими проблемами, может быть, какими-то другими – общественными, спортивными и так далее.

Й.ШЁНЕНБОРН: Уважаемый господин Президент, большое спасибо за интервью.

Интервью Президента Российской Федерации В.В.Путина немецкой
телерадиокомпании «ARD
», 5 апреля 2013 года

Й.ШЁНЕНБОРН: Добрый вечер, уважаемый господин Президент Путин! Уважаемый господин Президент, Германию и Россию связывают особые отношения, в экономическом плане они прекрасно подходят друг другу. В политическом есть затруднения. Очень много немцев с обеспокоенностью следят за облавами в представительствах германских фондов здесь, в России. Российская общественность, должно быть, запугана. Почему Вы так поступаете?

В.ПУТИН: Это вы пугаете немецкую общественность. Ничего подобного не происходит, не надо людей пугать. Надо освещать события объективно. А объективная сторона в чём заключается? В России в конце прошлого года был принят закон, согласно которому в России те неправительственные организации, которые получают деньги из-за границы, финансируются из-за границы и занимаются внутриполитической деятельностью, должны зарегистрироваться в качестве иностранных агентов, то есть организаций, которые действуют внутри нашей страны на политической сцене за иностранные деньги. Это не какая-то особая новация в мировой политической практике. Точно такой же закон действует в Соединённых Штатах Америки с 1938 года.

Если у Вас есть какие-то дополнительные вопросы, я на них с удовольствием отвечу, чтобы разъяснить то, что происходит, и Вам, и вашим, в данном случае – нашим телезрителям.

Й.ШЁНЕНБОРН: Уважаемый господин Президент, мне неизвестно, что в США проходили такие же конфискации и такие же обыски. Понятие «иностранный агент», как должны называться эти организации, в нашем представлении это что-то вроде «холодной войны».

В.ПУТИН: Тогда я поясню, что, во-первых, такой закон принят и действует в Соединённых Штатах, и действует до сих пор. И наши организации, российские, сталкиваются с абсолютно такой же практикой, которая была введена в этой стране много десятилетий назад.

Я сейчас Вам дам бумагу, где совсем недавно Министерство юстиции Соединённых Штатов затребовало у неправительственной организации документы, подтверждающие, что она намерена получать деньги из-за границы, и там длинный-длинный список вопросов.

Мы приняли точно такой же закон, который ничего не запрещает, я хочу это подчеркнуть, ничего не запрещает, ничего не ограничивает и никого не закрывает. Никакая деятельность, даже внутриполитическая деятельность для организаций, получающих деньги из-за границы, не запрещена, просто мы хотим знать, кто получает эти деньги и на что они расходуются. Повторяю, это не какая-то новация, которая придумана нами.

Ну а почему это для нас актуально сегодня? Как Вы думаете, сколько в Европе действует неправительственных организаций, которые финансируются из России? Как Вы представляете себе?

Й.ШЁНЕНБОРН: Я не могу, честно говоря, господин Президент, оценить эту ситуацию…

В.ПУТИН: Я Вам скажу. Такая одна организация работает в Париже, а вторая организация работает в Северной Америке, в США зарегистрирована. Всё. Две: одна в США, одна в Европе.

В Российской Федерации действует 654 неправительственные организации, получающие, как выяснилось сейчас, деньги из-за рубежа. 654 организации – это целая сеть по всей Российской Федерации, включая все её регионы.

«В России в конце прошлого года был принят закон, согласно которому те неправительственные организации, которые финансируются из-за границы и занимаются внутриполитической деятельностью, должны зарегистрироваться в качестве иностранных агентов. Это не какая-то особая новация в мировой политической практике. Точно такой же закон действует в Соединённых Штатах Америки с 1938 года».

Только за четыре месяца после принятия нами соответствующего закона на счета этих организаций из-за границы поступило, представляете, сколько поступило денег? Представить себе не можете, и я не знал: 28 миллиардов 300 миллионов рублей – это почти миллиард долларов. 855 миллионов рублей – через дипломатические представительства. Это организации, которые занимаются внутриполитической деятельностью. Разве наше общество не должно знать, кто и на что получает деньги?

При этом хочу подчеркнуть, я хочу, чтобы Вы это знали и чтобы знали люди в Европе, в том числе в Германии, никто не запрещает деятельность этих организаций. Мы просто просим, чтобы они сказали: «Да, мы занимаемся политической деятельностью, но финансируемся из-за рубежа». Общество имеет на это право.

И не нужно никого пугать, что здесь кого-то хватают, арестовывают, конфискуют, хотя, может быть, и стоило конфисковать, если люди нарушают закон. Предусмотрены какие-то административные санкции, но я считаю, что это абсолютно в рамках цивилизованных правил.

А вот Вам документы, которые запрашивают у наших организаций в США. Посмотрите, кто запрашивает, внизу подпись. Контрразведывательный отдел запрашивает. Не генеральная прокуратура, а контрразведывательное подразделение по борьбе со шпионажем Министерства юстиции США. Вот это документ, который прислан в организацию официально. И посмотрите количество вопросов, которые там задаются. Это демократично или нет?

Й.ШЁНЕНБОРН: Уважаемый господин Президент, мы посмотрим на этот документ. Я не знаю, проходили ли подобные обыски в США.

Я хотел бы ещё раз у Вас спросить, мы понимаем демократию как сосуществование государства и оппозиции. Политическая конкуренция является её неотъемлемой частью. России нужна сильная оппозиция?

В.ПУТИН: Конечно! Не только нужна, я считаю, что без конкуренции в сегодняшнем мире и в экономике, и в политике невозможно развитие, а мы хотим обеспечить это развитие для нашей страны, для наших людей. Без этой конкуренции невозможна выработка эффективных, правильных и обоснованных решений. Поэтому мы, безусловно, будем стремиться к тому, чтобы наше общество было основано на этой конкуренции во всех сферах нашей жизни, в том числе и в политической.

Но это не значит, что эта оппозиция должна финансироваться из-за рубежа. Ну неужели Вы с этим не согласны? У Вас другое мнение?

Й.ШЁНЕНБОРН: Это означает, что оппозиция может свободно выходить на демонстрации?

В.ПУТИН: Конечно, но в рамках закона. Есть определённые правила, которые предусматривают различные формы политической активности. Выборы – это публичное проявление своего мнения, в том числе и демонстрации. Есть закон. Он хороший или плохой, его демократическим способом можно изменить, но его надо соблюдать. Ordnung muss sein. Это известное правило. Оно абсолютно применимо во всех странах и универсальное. Должен быть порядок. Нельзя допустить хаоса. А к чему приводит хаос, мы с вами хорошо видим на примере, скажем, Северной Африки. Кому это нужно?

Что касается оппозиционной деятельности, хочу обратить Ваше внимание на следующее обстоятельство. У нас совсем недавно ещё для того, чтобы зарегистрировать политическую партию, нужно было иметь 50 тысяч членов этой политической организации. Мы кардинально сократили – в 100 раз, теперь нужно только 500 человек для регистрации политической партии и участия в легальной политической деятельности. У нас уже зарегистрировано 37 партий и ещё, по-моему, несколько десятков заявлений подано на регистрацию. Так и будет, мы будем развивать эту политическую конкуренцию.

Мы изменили сейчас порядок избрания членов верхней палаты российского парламента – Совета Федерации, теперь он будет избираться, члены Совета Федерации тоже будут избираться на тайном голосовании гражданами соответствующих регионов. Кстати говоря, верхняя палата Федеративной Республики, по-моему, так не избирается, она избирается, если мне не изменяет память, путём голосования в соответствующих земельных ландтагах.

В этом смысле мы пошли даже дальше, я имею в виду сейчас, уже я перешёл к выборам руководителей регионов Российской Федерации. Мы сейчас вернули выборы прямым тайным голосованием. Федеративная Республика через ландтаги избирает руководителей регионов. Многие представители наших политических сил считали, что нам нужно вернуться к такому формированию парламента, при котором будет смешанная система – мажоритарная и напрямую от партий. Мы пришли к этой смешанной системе, то есть мы двигаемся, мы ищем наиболее приемлемые для нашего сегодняшнего дня и отвечающие требованиям и чаяниям людей формы политической организации нашего общества. Это касается и политических партий, конечно. Конечно, мы хотим, чтобы была конкуренция.

Й.ШЁНЕНБОРН: Вы отправляетесь в Германию на крупную экономическую ярмарку, я полагаю, что Вам важны экономические отношения между нашими странами. Вы обеспокоены тем, что вопросы, о которых мы только что говорили, могут бросить тень на Ваш визит?

В.ПУТИН: Нет, наоборот, я этому очень рад. Я и нашему интервью сегодняшнему очень рад, потому что это даёт нам возможность прояснить позицию, объяснить, что происходит в реалиях и чем мы руководствуемся. Вот Вы начали вопрос с чего? Обыски, аресты. Какие обыски? Какие аресты? Кто арестован? Назовите хотя бы одну фамилию. Ведь этого ничего нет. Не надо ничего придумывать.

Й.ШЁНЕНБОРН: Я не говорил об арестах. Я говорил об обысках.

В.ПУТИН: Звучит как алармистская какая-то позиция: «Караул, кошмар!» Ну да, есть Генеральная прокуратура Российской Федерации, которая обязана следить за соблюдением законов, принимаемых в Российской Федерации. И все граждане, все организации, физические и юридические лица, работающие в России, должны с этим считаться и должны с уважением относиться к законам Российской Федерации.

«В Российской Федерации действует 654 неправительственные организации, получающие деньги из-за рубежа. Только за четыре месяца после принятия нами соответствующего закона на счета этих организаций из-за границы поступил почти миллиард долларов. Разве наше общество не должно знать, кто и на что получает деньги?»

Й.ШЁНЕНБОРН: Что Вы ожидаете от Вашего визита в Германию в экономическом отношении? Я предполагаю, что Вы пригласите немцев проводить инвестиции. Чего конкретно Вы ожидаете?

В.ПУТИН: Россия и Германия – это очень значимые друг для друга партнёры. Так на самом деле и есть. Вообще страны Евросоюза и Евросоюз в целом для нас – крупнейший торгово-экономический партнёр. Это более 50 процентов нашего торгового оборота. Ну, колеблется немножко: больше 50, чуть меньше 50 процентов в связи с экономическими трудностями в еврозоне, в Евросоюзе.

Сейчас, по-моему, чуть меньше стало 50, но всё равно это много. В абсолютных цифрах это свыше 430–450 миллиардов долларов. Мы третий по значимости торгово-экономический партнёр Европы после США и Китая, причём разница не очень большая. Если у нас где-то 435–450 миллиардов объединённый оборот с Европой, у США – 600 с небольшим, у Китая – 550. Как видите, разница небольшая.

Германия в этом ряду является партнёром номер один из европейских стран. У нас торговый оборот 74 миллиарда долларов, и он увеличивается, несмотря ни на какие трудности. Чтобы было понятно всем гражданам и в России, и в Германии, надо сказать, что это не только цифры, за этими цифрами рабочие места, за этими цифрами новейшие технологии, которые идут в обе стороны.

Кстати, для Германии структура товарооборота соответствует не только её экономическим возможностям, но и интересам, потому что основной упор в торгово-экономических связях с Германией сделан на промышленное производство. За этим, повторяю ещё раз, тысячи, если не десятки тысяч рабочих мест, доходы семей ваших и наших граждан. И Россия на 40 процентов обеспечивает Германию природным газом, на 30 процентов нефтью.

Мы расширяем наше сотрудничество в высокотехнологичных областях, в авиации, в машиностроении, в том числе транспортном машиностроении, в нанотехнологиях, в перспективных разработках в области физики. Это очень многоплановое, интересное и перспективное взаимодействие.

Германия – один из наших крупнейших инвесторов, 25 миллиардов долларов накопленных инвестиций. Только за прошлый год увеличение сразу составило 7,2 миллиарда долларов. То есть немецкие инвестиции достаточно активно идут в российскую экономику. Всё это важно, всё это интересно и перспективно, ещё раз хочу подчеркнуть.

У нас будет шесть павильонов, крупных павильонов. У нас очень хороший объединяющий лозунг – это промышленное производство, то, в чём Германия всегда была сильна и чем она для нас в этом смысле очень интересна. В этих павильонах на выставке в Ганновере будет представлено свыше 100 российских крупных компаний.

Я приглашаю и Вас, и всех наших друзей в Германии посетить Ганноверскую выставку и наши российские павильоны.

Й.ШЁНЕНБОРН: Вы говорили о 27 миллиардах прямых немецких инвестиций в Россию. Я хотел бы перейти к Кипру. Многие немцы впервые осознали, сколько российских денег в настоящее время лежит в кипрских банках. И сейчас они задаются вопросом: почему германские предприятия должны финансировать инвестиции, в то время как вы сами уводите свои деньги из страны?

В.ПУТИН: Неужели Вы сами не понимаете всю абсурдность Вашего вопроса? Вы только не обижайтесь на меня, пожалуйста, ладно? Причём здесь Россия и российские вкладчики в одной из стран Европейского союза? Чем больше вы там «щипаете» иностранных вкладчиков в финансовых учреждениях своих стран, тем для нас лучше, потому что все задетые, обиженные и испуганные должны, мы надеемся (не все, но многие), прийти в наши финансовые учреждения. И будут хранить деньги в наших банках.

Почему в своё время многие российские вкладчики вывели свои средства в такие зоны, как Кипр? Надо прямо сказать, потому что не чувствовали надёжности российской финансовой системы. Она и не была такой. Вы вспомните 1998 год – обвал, 2000 год (это уже наша общая проблема) – опять были огромные страхи, связанные с сохранением финансовой системы.

Но в 2008 году, когда пришёл новый кризис, мы не просто удержали нашу финансовую систему, а мы её укрепили, и ни одно наше финансовое учреждение не развалилось. Были проблемы, но мы не позволили никому бросить своих вкладчиков. Конечно, людям было тяжело в период кризиса, но мы построили работу нашей банковской системы таким образом, что мы её не только поддержали, но в целом укрепили и всё-таки предприняли определённые шаги по её реструктуризации, аккуратно, но тем не менее по её укреплению. И я очень надеюсь, что и сегодня это люди поймут.

То, что происходит конфискация средств вкладчиков, в том числе и российских, где бы это ни было, на Кипре или в других местах, это подрыв доверия ко всей банковской системе еврозоны.

Теперь по поводу того, поддерживать или не поддерживать, кто виноват. Разве для тех людей, которые пришли и вложили туда свои деньги, просто разместили свои личные деньги в банки, не нарушая никакого закона, ни законов Кипра, ни законов Евросоюза, сделали всё по закону, а у них взяли – раз и отстригли 60 процентов их вкладов, разве это справедливо? Ведь они ничего не нарушили.

Если мы считаем, что это была, как на сленге в финансовом мире говорят, «прачечная» для отмывки грязных денег, то это надо доказать. Ведь неужели мы с вами не знаем элементарных правил? Одно из этих элементарных правил называется «презумпция невиновности». Если не доказано, что человек в чём-то виноват, то он невиновен. Но как же можно пренебрегать такими вещами, заранее объявлять всех жуликами? Так можно объявить жуликами кого угодно.

«Россия и Германия – это очень значимые друг для друга партнёры. Вообще страны Евросоюза и Евросоюз в целом для нас – крупнейший торгово-экономический партнёр».

Эта офшорная зона нами была создана? Это Евросоюз её создал. Или власти Кипра создали, а власти Евросоюза допустили. Это что, единственная такая зона, которую создали страны Евросоюза? Мы что, не знаем островных еврозон Великобритании или каких-то других зон? Они тоже существуют. Если вы считаете, что это плохо, так закройте их тогда. Почему вы сделали ответственными за все проблемы, которые возникли в данном случае в этой стране, вкладчиков, какой бы ни были они национальности – британцы, российские граждане, французы или кто угодно?

Я встречался с руководством Еврокомиссии, у меня с ними очень добрые личные отношения, мы спорим по очень многим вопросам. Разве Россия виновата в том, что там возникли проблемы? Когда вкладчики приходят, они, наоборот, поддерживают банковскую, а значит, и всю систему экономики страны своими вкладами и своим доверием.

Й.ШЁНЕНБОРН: Вас злит то, что Европейский союз не запросил вашей помощи и так много российских граждан пострадали от этого?

В.ПУТИН: Да нет, конечно. Наоборот, в известной степени я даже рад этому, потому что это показало всю несостоятельность и всю ненадёжность вложений в западные финансовые учреждения. Кстати говоря, у нас и налогообложение в этом смысле выгодно отличается от вашего. У нас только 13 процентов налог на доходы физических лиц. А в Германии сколько? Сколько Вы платите?

Й.ШЁНЕНБОРН: Было бы неплохо. Это не просто было бы неплохо, а было бы просто замечательно, если бы у нас было 13 процентов. Конечно, это было бы неплохо. У нас избирательная борьба ведётся с повышением налогов.

В.ПУТИН: Так вот, боритесь за снижение налогового бремени.

Й.ШЁНЕНБОРН: Господин Президент, я хотел бы остановиться на теме евро. Вы говорили о финансовой системе в Европе. Россия, насколько я знаю, более 40 процентов своих резервов держит в евро, это ваш живой интерес. Вы доверяете ещё евро?

В.ПУТИН: Во-первых, сразу скажу: мы доверяем. Мы доверяем евро, мы доверяем экономической политике европейских грандов и прежде всего экономической политике руководства Федеративной Республики Германия. Мы в деталях знакомы с различными точками зрения по этому вопросу – по развитию экономики, по поддержанию экономического роста, по поддержанию стабильности валюты. Я согласен с тем, что нужно устранять сначала причины, которые приводят к кризисам, а потом осуществлять накачку денежной массы.

Но я не хочу сейчас, знаете, вдаваться в подробности и вступать в эту полемику, которая нас напрямую не касается, это дело самих лидеров европейских стран. Но из того, что мы слышим и видим, из того, что делают наши коллеги в ведущих экономиках еврозоны, из того, что предпринимается самой Еврокомиссией, повторяю, по очень многим вопросам мы с ними не согласны и спорим, но по фундаментальным вопросам, мы считаем, они действуют в верном, в правильном направлении.

И именно это вселяет в нас уверенность в том, что мы правильно сделали, что такой достаточно большой объём наших золотовалютных резервов, наших резервов вообще мы держим в европейской валюте. И я уверен, что если ситуация так будет развиваться, то наши коллеги и друзья в Европе преодолеют те трудности, с которыми сегодня сталкиваются.

А резервы у нас не маленькие: у нас 534 миллиарда долларов – резервы Центрального банка, ещё 89 миллиардов долларов – один резервный фонд Правительства, ещё 87 миллиардов (ещё третий фонд) – это второй правительственный фонд, Фонд национального благосостояния. Так что, в общем, деньги приличные.

Й.ШЁНЕНБОРН: Уважаемый господин Президент, наше время практически истекло, однако я хотел бы обратить Ваше внимание на другую кризисную точку, которая вызывает большую озабоченность в Германии, – это Сирия. Там сотни людей гибнут ежедневно. Позиция Запада и ваша позиция в Совете Безопасности отличались друг от друга, это очевидно.

Меня интересует, как Вы рассматриваете возможности предотвращения кровопролития? Что делают российские власти, что делает российское Правительство, чтобы наконец-таки положить конец этому кровопролитию?

В.ПУТИН: Я считаю, что нужно добиться немедленного прекращения боевых действий, огня с обеих сторон и прекращения поставок вооружений.

Нам всё время говорят: «Россия поставляет оружие Асаду». Во-первых, нет никаких запретов на поставку оружия действующим легитимным правительствам. А во-вторых, только через прилегающие к Сирии аэропорты, это данные американской прессы, «Нью-Йорк таймс», по-моему, недавно опубликовала, только в последнее время оппозиция получила 3,5 тысячи тонн вооружения и боеприпасов. Вот это надо прекратить.

Хотя, ещё раз хочу подчеркнуть, на мой взгляд, это чрезвычайно важная вещь, ведь есть международное право, есть международно-правовые нормы, согласно которым поставлять вооружение тем формированиям, которые стремятся к дестабилизации обстановки в той или другой стране вооружённым путём, недопустимо. Они есть, они действуют, их никто не отменял.

«То, что мы сделали однозначный выбор в сторону демократии, и то, что мы не представляем себе другого пути развития, это очевидно. И нам нужно, основываясь на фундаментальных принципах демократии, выработать такие инструменты, которые позволяли бы подавляющему большинству людей в нашей стране влиять на внутреннюю и внешнюю политику, и чтобы при этом это большинство уважало мнение меньшинства».

Поэтому, когда говорят, что Асад воюет со своим народом, знаете, это же вооружённая часть оппозиции. То, что происходит, – это бойня, это беда, это катастрофа. Это надо прекратить. Надо все противоборствующие стороны посадить за стол переговоров. По-моему, это первый шаг, который нужно сделать, а в ходе дискуссии выработать следующие, что, на наш взгляд, важно.

Я говорил уже об этом публично, хочу и Вам сказать, хочу, чтобы ваши телезрители тоже об этом знали, нашу истинную позицию. Она в чём заключается? Не в том, чтобы Асад сегодня ушёл, как предлагают наши партнёры, а завтра будем разбираться, что с этим делать и куда пойдём. Мы так уже делали во многих странах, вернее, наши западные партнёры делали. И непонятно, куда пойдёт уже Ливия, на три части она фактически распалась. Мы не хотим, чтобы была такая ситуация сложная, как в Ираке до сих пор. Мы не хотим, чтобы была такая же сложная ситуация, как в Йемене до сих пор, и так далее.

Поэтому наша позиция заключается в том, чтобы всех посадить за стол переговоров, чтобы все противоборствующие стороны договорились между собой о том, как будут соблюдаться их интересы и какое участие они будут принимать в будущем управлении страны. И потом вместе при гарантиях со стороны международного сообщества двигаться по исполнению этого плана.

Кстати говоря, на недавнем форуме в Женеве (несколько месяцев назад) об этом как раз и договорились, но потом, к сожалению, опять же наши западные партнёры от этих договорённостей отошли. Мы полагаем, что нужно настойчиво работать над поиском взаимоприемлемых решений.

Недавно в гостях у нас был Президент Французской Республики господин Олланд. У него есть ряд интересных, на мой взгляд, вполне реализуемых идей, но над этим должны дипломаты поработать. Мы готовы их поддержать. Нужно попробовать реализовать это всё на практике.

Й.ШЁНЕНБОРН: Уважаемый господин Президент, я хотел бы в заключение вернуться к теме, с которой мы начали, демократия – это очень спорная тема. Я хотел бы процитировать вашего премьер-министра. Господин Медведев сказал о том, что демократические события в России можно оценить только спустя 100 лет. В нашем восприятии это не слишком амбициозно.

В.ПУТИН: Какой-то не очень удачный перевод. Скажите мне ещё раз, как это прозвучало.

Й.ШЁНЕНБОРН: Ваш Председатель Правительства Медведев по смыслу сказал: «В отношении развития демократии в России можно будет дать оценки только через 100 лет». Я спрашиваю: здесь вообще нет никакой амбициозности, что ли?

В.ПУТИН: Честно говоря, я не видел и не слышал, где наш Председатель Правительства сказал об этом, потом, это же нужно посмотреть в контексте, я этого контекста не вижу, у меня перед глазами нет.

То, что мы сделали однозначный выбор в сторону демократии, и то, что мы не представляем себе другого пути развития, это очевидно. То, что определённые стандарты, которые применяются в одних странах, трудно реализуемы или неприменимы в других, мне кажется, это тоже очевидный факт. И нам нужно, основываясь на фундаментальных принципах демократии, выработать такие инструменты, которые позволяли бы подавляющему большинству людей в нашей стране влиять на внутреннюю и внешнюю политику, именно большинству, и чтобы при этом это большинство уважало мнение меньшинства и учитывало это мнение.

Если мы на таких фундаментальных принципах выстроим всё здание нашей внутренней политики, все наши государственные институты, то, мне кажется, можно будет говорить об успехе демократии в России. Но то, что Россия находится на этом пути, идёт по этому пути, это очевидный факт. Достаточно посмотреть, что было в Советском Союзе и что сейчас, как у нас развивается экономика, как у нас развивается политическая сфера, как у нас развивается всё, что связано с народовластием. Разница колоссальная. А вы хотите, чтобы мы за два десятилетия преодолели путь, который другие страны преодолевали за 200, 300, 400 лет? Всё, конечно, делается постепенно, шаг за шагом. Но мы понимаем, куда идём, и с этого пути не свернём.

Й.ШЁНЕНБОРН: Тогда в заключение я попробую задать Вам личный вопрос.

Вы были Президентом восемь лет, Председателем Правительства. Сейчас Вы будете шесть лет Президентом. У Вас есть какой-то личный план? Вы хотите остаться как можно дольше Президентом, пока Вас будут избирать? Или Вы, может быть, думаете о жизни после?

В.ПУТИН: Каждый нормальный человек всегда заглядывает за какой-то горизонт. И я далеко не самый большой долгожитель в политике. В европейской политике есть люди, которые гораздо больше меня занимали первые места в европейской политике и работали дольше, чем работаю сейчас я, и в Европе, и в Северной Америке, кстати говоря, в Канаде.

Но я очень рассчитываю на то, что после завершения своей политической деятельности и государственной деятельности у меня будет возможность позаниматься и какими-то другими вопросами и проблемами. Я очень люблю право, я люблю литературу и очень рассчитываю на то, что мне удастся заняться уже без конкретной привязки к государственной работе этими проблемами, может быть, какими-то другими – общественными, спортивными и так далее.

Й.ШЁНЕНБОРН: Уважаемый господин Президент, большое спасибо за интервью.